11 декабря 1942г. холодно

11 декабря 1942г. холодно

11 декабря 1942г.
Холодно и тоскливо. На моем третьем посту два часа тянутся, как целая вечность. Меня сменяет Тося. Ей веселее, потому что к ней приходит Толик.
Он дежурит в ночь у механиков, и все два часа проводит с Тосей, развлекая ее. Тося очень хорошенькая. У нее смуглая матовая кожа с легким румянцем, черные брови и глаза.
В 12 часов ночи пришла с дежурства в штаб. Ко мне тотчас подсела Роза Удодова и стала просить принести из цеха что-нибудь поесть. Роза работает в механическом цехе, где и моя мама. От нее пахнет металлом и машинным маслом. Это высокая, стройная девушка с черными вьющимися волосами, тонкими изогнутыми бровями над большими карими глазами с длинными ресницами. Ну как отказать красивой голодной девчонке?
Только мне надоело проносить тайком и дрожать от страха. Поэтому я честно сказала охраннице, что в штабе девчонки хотят есть и отправили меня на промысел. Она, не долго думая, разрешила взять что-нибудь в карман.
Я вернулась с полными карманами изюма!

28 декабря.

Приближается Новый год. Он приходит с радостными надеждами на скорую победу. На фронтах наши войска завоевывают рубеж за рубежом. От южной окраины Сталинграда фашисты отброшены на двадцать пять кило-метров. А у нас в городе пока бешеные обстрелы и бомбежки. Похоже, фрицы хотят нам испортить встречу Нового года.
Я изменила Ване Рожко, хожу на танцы с Лешей Мустафой. Хорошенькая фамилия! Говорят, он татарин, а по мне хоть эскимос. Леша мне очень нравится. Он появился у нас на седьмом этаже недавно в новенькой форме младшего лейтенанта. На внешний вид ничего: густые черные волосы и белые зубы. Но главное, как он держится: веселый, но не трепливый, вежливый, но не приторный. На мой взгляд все в меру.
Пока мы с ним на Вы, хотя мне всего пятнадцать (но он этого не знает), а ему девятнадцать.

1943 год

2 января.

Новый год я провела на фабрике, в штабе. Немного выпили за наши успехи на фронте. Закусывали хлебом с селедкой невиданная роскошь! Говорят, попалась бочка с селедкой вместо яблочного повидла.
Я сменилась в ноль часов тридцать минут надо было дать Тосе встретить Новый год. На пост она пришла, естественно, вместе с Толиком, а я побежала в штаб. Не спали всю ночь.

8 января.

Сегодня нас отпустили с работы выспаться, так как вчера тревоги не прекращались до самого утра. Я всю ночь провела на своем посту 3. Это было ужасно!
Люся Курьяк дежурила на крыше главного здания. С высоты ей было видно, что немцы сбрасывали много зажигательных бомб. В разных районах города был виден, но его быстро ликвидировали. У нас же не упала ни одна бомба. Повезло!

15 января.

Ходят разговоры, что на Ленинградском фронте готовится большое наступление. И Леша сказал, что скоро будет сообщение, так как он точно знает о продвижении наших войск на Ленинградском и Волховском фронтах.
Действительно, если прислушаться, слышна постоянная канонада.

18 января.

Вечером, сменившись с поста, пришла в штаб. Девчонки где-то раздобыли жидкую, несмываемую губную помаду и намазали губы. Я тоже не отстала.
Но если девчонки намазали чуть-чуть, то я, неумеха, жирно намочила пробку и так навела, что можно было подумать, будто у меня изо рта идет кровь.
Попыталась смыть, а потом, махнув рукой, легла спать. Вдруг будит меня тетя Дина: Вставай, красавица, блокаду прорвали!
Я вскочила, хотела поцеловаться, а она, смеясь, отстраняется: думает – замажу. Все побежали на фабричный двор слушать громкоговоритель. Я тоже побежала, прикрыв рот шарфом. Во дворе собралось много народа вся ночная смена и штабники. Радость была так велика, что многие плакали.
Я впервые поняла, как плачут от радости.
Утром привезли наших девчат, временно работавших на ликероводочном заводе. Они отметили там радостное событие так, что всех вели до нар как больных.
На работу мы шли веселые и счастливые. В цеху то и дело собирались в кучи, обсуждали события. Начальство не ругалось, да его и не было видно.
После работы нам объявили, чтобы бойцы команд ПВО собрались в штабе.
Даже те, кому положено идти домой. Нас отправили на уборку снега. За сутки его столько намело, что не пройти и не проехать.
Девчонки с ликероводочного были больны и выйти на снег не смогли. Поэтому мы отработали до полуночи. Но никто их не ругал, так все были довольны и счастливы.
Жаль, не могут порадоваться со мной мои погибшие ребята. Так много счастья и почти не с кем разделить!
Думали, немцы от злости забросают нас бомбами, но они притихли. Видно, находятся в шоке.

25 января.

Ходили с Лешей в кино, смотрели Парень из тайги. Перед фильмом демонстрировали киножурнал о прорыве блокады. Когда показывали момент соединения Ленинградского и Волховского фронтов, то в зале, так же, как и на экране, кричали ура и бросали вверх шапки.

29 января.

Под Сталинградом немцы окружены и разгромлены окончательно!
У меня все по-старому. Работаю, дежурю в штабе. Настроение хорошее, да и не только у меня.
Леша уехал в командировку. Опять около меня ходит Ваня Рожко. Нет, все напрасно: Леша со мной, даже когда его нет. Жду, когда он появится. Обычно Леша выходит во двор, садится на перила беседки и украдкой поглядывает на наши окна. Скорей бы!

12 февраля.

Налеты и обстрелы участились. Немцы, видимо, бесятся от бессилия. Они понимают, что под Ленинградом их тоже скоро погонят, и, пакостят, как только могут.
Вчера слышала по радио, наши летчики и зенитчики сбили за городом более двадцати фашистских самолетов. Однако они все налетают и налетают. Откуда столько берется этих крылатых гадов?

20 февраля.

Была в центре города и попала под обстрел. Снаряд угодил в дом на Невском. На панели лежали убитые и раненые. Не успела я прийти в себя, как приехали машины и забрали пострадавших. Девчата из ПВО приступили к разборке развалин. Дым с пылью рассеялся, и по проспекту, как ни в чем не бывало, шли люди, шли совершенно спокойно и деловито.

10 апреля.

Долго не писала, так как не было никаких особых событий. Не для того я завела дневник, чтобы описывать, как я с парнем хожу в кино или на танцы. Да и хожу не так уж часто: то я на дежурстве, то Леша в командировке.
Обстрелы и тревоги замучили город. Особенно фашисты наловчились попадать в трамваи, из-за этого перенесли многие остановки.
Мама иногда подряжается разносить кипяток по цехам в ночную смену.
Хотя очень тяжело таскать ведра с кипятком по лестницам, но зато открыт вход в любой цех. И перерыв есть. Часа два-три можно поспать, чтобы на основной работе нормально выстоять смену.
Когда я дежурю в штабе, а мама разносим кипяток, прихожу к ней в кубовую и она, по возможности подкармливает меня. В пустом ведре проносит вафельку или горсть концентрата. Разводим крупу в кипятке и съедаем эту недоваренную кашу. Когда же я перестану хотеть есть?

12 апреля.

Часто в аппаратах варят не сахарный песок, а переваривают конфетную массу, которую привозят в мокрых мешках с Ладожского озера. Их поднимают со дна, где проходила Дорога жизни. Конфеты получаются мутные, даже увеличенная доза пищевой краски не придает им аппетитный вид.
Но на вкус эти конфеты не уступают изготовленным из сахара. Смотрю на горы мокрых, липких мешков и думаю: Сколько же затонуло там машин, если с одними конфетами не пересчитать?!
Возобновила контрабанду в противогазной трубке для Ляли. Такая малость, а радости ей много. Эти пять-шесть конфеток для Ляльки целое богатство.

(продолжение следует…)

Весь дневник Гали Зимницкой можно прочитать по тегу

Back to Top