Мама говорит:  – форточку

Мама говорит: – форточку

Мама говорит:
– Форточку не открывай сквозняк. Пирог не ешь это на ужин. Тапочки надень простудишься.
Мама говорит:
– Я скоро. Не мусори тут. Чашки помой. Не сиди близко к телевизору.
Мама говорит:
– Полина! Ты что оглохла? Дверь закрой, говорю, горе луковое! – и шуршит в коридоре плащом, и звенит монетками, и щёлкает зонтиком.
Я закрываю дверь, иду в комнату и сажусь на кровать. Нет, сажусь в кресло (с ногами, в тапочках!) и думаю, почему же я луковое?
Ну, допустим, горе ладно, это пусть. Я и сама понимаю, что счастья от меня немного (с меня только фантики от конфет, дырки на колготках, головная боль и крошки на столе). Но луковое почему?
И тихонько нюхаю ладошку, и вторую тоже. Даже коленку нюхаю, для верности.
И ничего не правда! Я карамельное, мятное и немножко яичное. А ещё молочное, шерстяное и шампуневое. И даже какаова какававо ну такое!
– А никакое не луковое! говорю я вслух и обвожу взглядом комнату.

Это моя комната, собственная, личная. Я тут всё знаю, каждый уголочек.
Вон там, на кровати, сидят мои игрушки, которые главные. А остальные в большой коробке и в тумбочке.
В ящиках стола – мои тетрадки, картинки, карандаши (только там неубрано, ну и что?) и всякие секреты.
А на полке мои книжки. И на подоконнике, и на тумбочке, и даже на полу за кроватью.
В этом шкафу лежат мои одёжки. И некоторые висят. Там есть одно любимое платье и целых четыре нелюбимых. Мама говорит: Они приличные!
У мамы странное представление об одежде. У неё самой только приличные юбки и блузки. И два платья, которые называются строгие. Когда мы идём в гости, мама надевает строгое платье, и самое красивое на нём это брошка!

Я иду в мамину комнату. Там на столике у зеркала стоит шкатулка со всяким красивым и не очень. Я достаю большую брошку с голубыми камешками и цепляю себе на платье (это платье уже не приличное, оно просто домашнее).
– Если всё равно мыть посуду придётся, то я буду мыть её в брошке! Не так обидно будет, – думаю я.
На кухне остывает и пахнет яблочный пирог. Я осторожно прикладываю к нему ладошки (тепло и мягко). Потом быстро их нюхаю, шумно вдыхая воздух.
Я – яблочное и медовое!
У меня есть свой фартук – маленький жёлтый передничек, на котором написано Мэри.
Меня зовут Полина, но, наверное, фартуков про меня не бывает. Поэтому посуду буду мыть как бы не я, а какая-то Мэри в маминой брошке.
Мэри моет посуду и мечтает быть девочкой Полиной, у которой в шкафу есть любимое платье, на кровати целая шеренга главных игрушек, а в кухне яблочный пирог на ужин.
Мэри совсем не скучает по маме и не смотрит поминутно на настенные часы. Это ведь вовсе не её мама где-то задерживается.
Мэри любит разговаривать с чашками и блюдцами. Она помнит, как их зовут и какой у кого характер.

Мама приходит поздно, тихонько открывает дверь своим ключом, разувается и на цыпочках заходит в мою комнату.
– Ну вот, уснула в кресле, – говорит она шёпотом.
Я слышу, как мама отстёгивает брошку с моего платья, аккуратно снимает с меня передник и целует в лоб..
– Давай-ка, я уложу тебя в кровать, – говорит она и берёт меня на руки. Горе ты моё, луковое!
– Яблочное, – говорю я сквозь сон и обнимаю маму за шею. Яблочное и медовое

Елена Касьян

Back to Top